Warehouse

«Взрослея в Чикаго, я всегда знал о «Warehouse» и его связи с HOUSE и танцевальной музыкой. И меня больше всего поражает факт, что из небольшого прикола в маленьком чикагском клубе конца 70-х, вырос один из известнейших жанров музыки в мире».

Dj часто говорят о своем ремесле, используя религиозные понятия, но редко выражаются так же прямо, как Фрэнки Наклз. «Для меня это определенно похоже на церковь, — объяснял он в интервью чикагскому телеканалу WМАQ ТV. — Ведь, если перед тобой три тысячи человек, то это три тысячи разных индивидуальностей. Самое удивительное происходит, когда три тысячи индивидуальностей сливаются в одну. Это как в церкви. Если проповедник завладел вниманием паствы или хор начал петь, то в определенный момент, когда достигается некий пик, весь приход становится единым целым, и это самое удивительное».Подобно церкви, Фрэнки Наклз обещал свободу, причем даже не на небесах, а ближе,в «Warehouse».

«Warehouse»

Клуб Фрэнки Наклза дал имя новому жанру, а сам Фрэнки стал считаться его крестным отцом. Этим жанром был HOUSE. Фрэнки Наклз говорит, что узнал о возникшем термине «HOUSE» в 1981 году. Он ехал на юг через пригород, чтобы повидаться с крестницей, когда заметил в витрине бара плакат WЕ РLАY НОUSЕ МUSIС. Озадаченный, он повернулся к подруге и спросил: «А это еще что значит?» Она взглянула на плакат и ответила: «Это значит, такую музыку, которую ты ставишь в «Wаrеhоusе»».
Итак, HOUSE-музыка получила название в клубе «Wаrеhоusе», а начиналась она, ни больше ни меньше, с диско.
В середине 70-х годов Чикаго удерживал статус второго по величине города Америки. Однако после банкротства многих независимых соул-лейблов звукозаписывающая индустрия в Чикаго фактически замерла, а клубная жизнь была очень изолирована. Этот вакуум заполнил Роберт Уильямс – промоутер, чьи вечеринки объединяли как гетеросексуальных, так и гомосексуальных молодых людей всех рас и национальностей. Его клуб «Warehouse» закрылся еще до того, как свои первые чикагские танцевальные треки выпустили такие исполнители, как Джейми Принсипл, Джесси Саундерс, J.M. Silk, Кейт Фарли и Chip E, но именно этот клуб подготовил почву для развития HOUSE, популяризировал клаббинг до утра и Dj-треки в Чикаго, а также помог раскрутиться Фрэнки Накзлу.
Уильямс вырос в районе Ямайка (Куинс, Нью-Йорк), затем переехал в Гарлем, где изучал юриспруденцию в Колумбийском Университете. В начале 70-х годов он стал завсегдатаем таких манхэттэнских клубов, как «The Sanctuary», «Better Days» и «The Gallery», но большее впечатление на него производили вечеринки Дэвида Манкуозо. «Мне нравился их драйв, − рассказывает Уильямс. – Он устраивал вечеринки в своем лофте, причем вечеринки эти были частные, лишь для посвященных. Народ принимал там наркотики. Они практически постоянно были на LSD, это было что-то. Это и придавало вечеринкам особый драйв и энергетику. И музыка там была потрясающая».

Frankie Knuckles

Уильямс работал с делами несовершеннолетних правонарушителей в Молодежном центре Споффорд в Бронксе, где познакомился с будущими Dj Ларри Леваном и Фрэнки Наклзом, когда те прогуливали школу. Уильямс встречал их в клубах в Ист-Виллидж – например, в «The Dome». «Они танцевали намного лучше меня», − с улыбкой признает Уильямс. Примерно в 1972 году Уильямс переезжает из Нью-Йорка в Чикаго, чтобы избавиться от постоянной суеты, но ночная жизнь Чикаго кажется ему скучной. После пары вечеринок в «Phi Beta Sigma», Уильямс с друзьями основал клуб «US Studio», на создание которого их вдохновили вечеринки Манкузо.
В 1973 году они открыли первый чикагский ночной джус-бар по адресу Саус-Клинтон Авеню, 116. В то время большинство чикагских баров закрывались в три утра, а «US Studio» был открыт всю ночь как зона, свободная от алкоголя. «Вход стоил два доллара, −вспоминает Уильямс. – К нам приходило по пятьсот человек. Народу было так много, что даже полиция приезжала. Но проникнуть внутрь им было не так просто». Всего через пару недель после открытия в здании случился пожар. «Мы потеряли некоторое оборудование, но потом снова поднялись на ноги», − говорит Уильямс.
Они нашли другое помещение – по адресу Саус-Мичиган Авеню, 1400 − через дорогу от того, где случился пожар. Неудивительно, что городские службы закрыли заведение всего лишь спустя пару месяцев после его открытия. Ребятам пришлось снимать лофт площадью 10.000 кв. футов на седьмом этаже по адресу Вест-Адамс Стрит, 555. «Мы заходили в лифт, и чем выше поднимались, тем громче становилась слышна музыка, раздававшаяся с нашего этажа. То есть мы уже были в предвкушении. А когда двери лифта открывались, мы чуть ли не выбегали оттуда», − вспоминает Dj Крейг Кэннон. К тому времени Уильямса избрали лидером команды. Чикагцы Бенни Винфилд и Майкл Мэтьюз работали там Dj, а Уильямс регулярно ездил в Нью-Йорк за музыкой от Манкузо и Левана. Он привозил в Чикаго эксклюзивные 12-дюймовые пластинки с соулом и диско в исполнении First Choice, B.T. Express и LaBelle.

«Warehouse»

Через два года работы клуба на Адамс-Стрит произошел спор по поводу стоимости входных билетов, и большая часть участников команды отделилась от Уильямса и основала клуб «The Bowery». После этого раскола «US Studio» переехал на Саус-Джефферосн Стрит, 206. По словам Уильямса, помещение на Адамс-Стрит «было слишком большим для нас», а клуб Warehouse, который был виден из задних окон старого клуба, был в самый раз. Лизинговый контракт был подписан в июне 1976 года, и через пару месяцев в клубе начали греметь вечеринки, хотя до этого времени они проводились там лишь дважды в месяц. А тем временем популярность диско начала расти с космической скоростью. «Тогда в Чикаго было полно клубов − Den One, Ritz, Le Pub, Broadway Limited и много других», − вспоминает Dj Майкл Езебукву. Иногда Рон Харди привлекал в клуб Den One чернокожую публику, но все же это был клуб преимущественно для белых, и в нем сияли звезды Арти Фельдмана и Питера Левицки.
В 1973 году также открылся самый большой в Чикаго гей-клуб «Dugan’s Bistro». Dj этого клуба Луи ДиВито выиграл подряд две награды Billboard в номинации «Лучший региональный Dj», но клуб заработал себе неважную репутацию потому, что туда не пускали афро-американцев. «Они просили нас предъявить не только обычное удостоверение личности, но и паспорт», − рассказывает Крейг Кэннон. В ответ на такие действия группа людей, называвших себя Комитетом чернокожих геев, устроила пикет около клуба. На тот момент в Чикаго были и другие ночные лофты, владельцами которых были чернокожие, − в том числе, «Social Sounds» Лонни Фултона и «Castle in the Sky» Майкла Филдза. Было очевидно, что чтобы выдержать конкуренцию, клубу «Warehouse» нужен новый Dj. Уильямс пригласил Ларри Левана, но тот не захотел уезжать из Нью-Йорка. Потом он обратился к Фрэнки Наклзу, который заменил Левана в нью-йоркском клубе «Continental Baths» (прежде, чем этот клуб обанкротился). Наклз согласился приехать на «торжественное открытие» в марте 1977 года. Для настройки звука и света Уильямс нанял Richard Long and Associates, но вечеринки, на которых играл Наклз, стали провальными. «Музыка была фантастической, звук тоже, но, мне кажется, против Фрэнки велась какая-то пропаганда. Люди говорили, что не хотят «слушать эту нью-йоркскую ерунду». Наклз вернулся в Нью-Йорк, и приезжал в Чикаго лишь ради проведения специальных вечеринок.

«Warehouse»

Поклонники у Наклза появились лишь после того, как он сыграл на паре вечеринок в клубе «The Bowery». «Только после этого люди стали приходить в «Warehouse». Фрэнки это было по душе, и он снова согласился переехать», − говорит Уильямс. По словам Наклза, это было в июле 1977 года, почти через год после того, как Уильямс стал устраивать в новом здании вечеринки. На здании, в котором размещался клуб, не было вывески, а его официальное название по-прежнему было «US Studio». Но посетители сразу стали называть клуб «Warehouse», и Уильямс стал использовать это название. Как и его предшественники, «The Warehouse» был закрытым джус-баром для публики старше 19 лет. Вечеринки Наклза обычно длились до восьми утра. «В помещении было три уровня, − вспоминает Кэннон. – Сначала нужно было подняться по лестнице и заплатить за вход, потом спуститься вниз – туда, где проходила вечеринка. А внизу был еще подвальный уровень». В клубе не было кондиционеров, так что помещение проветривали при помощи вентиляторов, а летом открывали окна. Кэннон вспоминает, какой красивый эффект давал легкий ветерок, особенно когда балочный потолок был закрыт крепированной бумагой: «Мы включали дискобол, вентилятор, и создавалось впечатление, что все вокруг движется». На вопрос, была ли в клубе «кислота», Кэннон восклицает: «О, конечно. Ею все было приправлено. Это было просто нереально». Уильямс вспоминает, что «проводились марафоны, длившиеся по несколько дней. Сутками напролет. Люди шли домой, переодевались и приходили снова».
Первые несколько лет «Warehouse» был одним из самых популярных клубов Чикаго, но с 1979 он стал превращаться в сцену для определенной музыки. В то время в частных колледжах Саус-Сайда (в том числе в Католической школе Менделя) начинала развиваться культура «преппи». Подростки, которые слушали Devo и The B-52s на радиошоу Punk Out Херба Кента, стали организовывать свои вечеринки, арендовать для них помещения и раздавать флайеры. Одной из таких групп была Infinity Space Eclipse будущего продюсера Винса Лоуренса. Они стали устраивать вечеринки, на которых все должны были быть одеты лишь от марки IZOD. Помимо субботних вечеров в «Warehouse», Наклз стал играть в клубах в Норд-Сайде, первым из которых стал «Speakeasy», находившийся в старом здании клуба «Den One». В октябре 1980 года Дэйв «Медуза» Шелтон, молодой клаббер (который годом ранее устроил свою первую вечеринку в «Warehouse») открыл свой собственный джус-бар «161 West». Наклз стал играть там по пятницам. В рекламе журнала A Gay Life от октября 1980 говорилось, что в этом клубе «зажигали всю ночь напролет» − это было за два года до выхода первой HOUSE-пластинки.

Frankie Knuckles

По мере того, как электронная музыка набирала популярность, Наклз стал микшировать треки «новой волны» со своими традиционными соул- и диско-нарезками. 9 апреля 1981 года в Gay Chicago была опубликована первая десятка по версии Наклза, в которую вошли такие неожиданные вещи, как Jezebel Spirit в исполнении Брайана Ино и Дэвида Бирна, Walking on Thin Ice в исполнении Йоко Оно, а также более предсказуемые композиции в исполнении People’s Choice, Билли Оушна и Грэйса Джоунса.
В то время как наиболее отчаянные и «прогрессивные» чикагские фанаты покупали пластинки в Wax Trax!, Наклз и многие другие Dj были верны Importes Etc – музыкальному магазину, который развился из скромной торговли на бампере подержанной машины и владельцем которого был отец Пола Вайсберга. Этот магазин начал сотрудничать с Наклзом, выпуская композиции, «услышанные в «Warehouse»», который потом сократили лишь до слова «HOUSE». Наклз стал играть свои новые треки, скомпонованные из диско-музыки, вышедшей несколько лет назад. В электронном письме Наклз комментирует это так: «Мой близкий друг Эразмо Ривера учился на инженера звукозаписи. Я начал давать ему треки, чтобы он редактировал и нарезал их».
В то время Наклз был очень популярен. В 1981 и 1982 годах он играл в таких клубах, как «Sauer’s», «Pyramid», «Annex 2», «The Smart Bar» и «Metro». «Warehouse» лишь выигрывал от его растущей популярности.
Последний год работы «Warehouse» был очень удачным. Там постоянно тусовались подростки, многие из которых были несовершеннолетними. Уильямс вспоминает, как родители приходили туда искать своих детей. По словам Наклза, взрослые завсегдатаи были вынуждены уйти. Клуб был постоянно переполнен, было даже несколько случаев ограблений. Наклз чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, признавая, что «находиться в клубе больше не безопасно». В ноябре 1982 года Наклз ушел из «Warehouse» и открыл свой собственный клуб «Power Plant». «Я чувствовал, что, если останусь в «Warehouse», то перестану развиваться», − объясняет Наклз. После закрытия «Warehouse» его место заняли другие ночные клубы − «The Playground», «First Impressions» и «Medusa». Пару месяцев спустя Уильямс открыл клуб «Muzic Box», где взошла звезда Dj Рона Харди. Появление новых клубов и возможности купить недорогие синтезаторы и барабанные установки способствовали раскручиванию местных продюсеров.
В начале 1984 года электронная танцевальная музыка чикагских подростков появилась в магазинах и зазвучала на радио. Три года спустя, несмотря на топовые позиции в британских чартах, чикагская HOUSE-музыка стала жертвой собственного успеха. Многие известные продюсеры стали сотрудничать с крупными лейблами и быстро переключились на хип-хоп. Тем временем, последний танцевальный клуб Дэйва «Медузы» Шелтона, где играли HOUSE и INDUSTRIAL, подвергся критике местных жителей, обеспокоенных проблемой растущей преступности среди подростков. В январе 1987 года городские власти постановили, что джус-бары должны работать не дольше, чем бары, где была разрешена продажа алкоголя. В апреле постановление вступило в силу. Уильямс стал проводить андеграундные вечеринки, но клубная жизнь Чикаго уже никогда не будет прежней.
«В начале, где-то с 1977 по 1981 год, вечеринки проходили очень насыщенно, — вспоминает Наклз. — Впрочем, они всегда казались насыщенными, но в то время на них царила особенно чистая атмосфера. Энергия, настроение, отклик, которые вы получали от зала, от людей в нем, были очень и очень одухотворенными».
Раз в неделю в субботний вечер масса верных собиралась в доме 206 в Норт-Джефферсон и ждала на лестнице, чтобы попасть на верхний этаж за демократично низкую плату в четыре доллара и остаться там до вокресного полудня. В удачную ночь сквозь двери клуба, рассчитанного на шестьсот человек, проходило до двух тысяч тусовщиков — в основном геев, почти исключительно темнокожих. Они одевались элегантно, но так, чтобы не бояться вспотеть. Многие отсыпались заранее, чтобы накопить как можно больше энергии. Некоторые, оказавшись в клубе, занимали сидячие места наверху, другие шли в подвал за бесплатным соком, водой или закуской. Однако большинство направлялось прямиком на танцпол, находившийся посредине. Они не желали отвлекаться от самого главного — музыки Фрэнки Наклза. Они приходили в «Wаrеhоusе», чтобы танцевать.
«Это было поразительно, ведь там собирались обыкновенные простые парни Среднего Запада, — рассказывает Фрэнки, — и все же вечеринки получались очень проникновенными, возвышенными». Он широко улыбается, вспоминая чувство единения и остроту переживаний, которые рождал клуб.
«Это было нечто такое, что невозможно воссоздать, — говорит Чез Дамьер (Сhеz Dаmiеr). — Неповторимое ощущение: казалось, будто знаешь всех ребят вокруг, хотя и не знаком с ними».

Chez Damie

Чтобы добраться до танцпола «Склада», следовало по лестнице спуститься из белого, уставленного растениями вестибюля. Навстречу вам поднимался пар от разгоряченных и блестящих черных тел, извивавшихся во мраке. Проникнув в эту темную пещеру, вы поражались мощи саундсистемы и заряжались энергией танцоров, многие из которых дополнительно «подкреплялись» кислотой или МDА — 3,4-метилендиоксиамфетамин(предшественник экстази). Исступленные фигуры занимали все пространство от стены до стены, из одежды на них оставался лишь минимум, а с оголенной кожи капал пот.
Музыка Фрэнки казалась большей части этих людей чем-то неведомым. Он доводил толпу до точки кипения, придавая песням волнующие новые формы с помощью микширования и монтажа, то есть таких приемов нью-йоркских Dj, которые еще не слишком широко распространились в клубах Чикаго. В определенный момент вечеринки он совсем выключал свет и врубал запись с саундэффектом мчащегося паровоза, переводя стереозвук из одной группы акустических систем в другую, отчего казалось, будто экспресс проносится прямо через клуб.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.